Связь жостовских мастеров с Троице-Сергиевой лаврой — это не просто факт из биографии одного художника, а сюжет, в котором переплелись история промысла, судьба целой династии и трагедия XX века. В центре этой связи — иеродиакон Афоний (Александр Егорович Вишняков, 1870–1938), представитель знаменитой династии Вишняковых, основателей жостовского промысла.
Александр Вишняков родился в 1870 году в деревне Жостово в семье крестьян-живописцев Егора и Феодосии Вишняковых. Его отец и дядя Леонтий были представителями боковой ветви рода Вишняковых и имели совместную мастерскую по производству расписных подносов и изделий из папье-маше .
После смерти жены в 1885 году Егор Вишняков оставил фабрику брату и поступил послушником в Гефсиманский скит при Троице-Сергиевой лавре. Его сын Александр, к 22 годам уже ставший сформировавшимся мастером, в 1892 году также поступил в «Обитель Живоначальной Троицы» в качестве неуказного послушника. В 1896 году он был зачислен в указные послушники, в 1904 году принял монашеский постриг с именем Афоний, а в 1906 году был рукоположен во иеродиакона .
До 1917 года Вишняков занимал в лавре должность заведующего книжным складом и иконной лавкой. В годы монашеского послушания он продолжал заниматься художественным творчеством. Известно, что он делал эмалированные подносы и шкатулки по указанию старшей братии для именитых паломников, регулярно посещавших обитель .
Самое раннее известное датированное произведение Афония Вишнякова — поднос с видом Троице-Сергиевой лавры, созданный в 1901 году. Он хранится в собрании Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника и относится к числу редких произведений жостовского промысла .

Ценность этой работы определяется необычностью сюжета, высоким художественным уровнем исполнения и наличием подписи мастера: «А. Вишняков. 1901 г.» — что было нехарактерным явлением для жостовского искусства того времени . На подносе изображён вид на монастырь с юго-восточной стороны, с Блинной горы Сергиева Посада. Облик Лавры воспринимается как образ идеального мира, а его красота подчёркивается полосой безоблачного неба, проработанного тонкими лессировками .
По мнению исследователей, этот поднос вряд ли имел утилитарное назначение. Возможно, он предназначался для размещения в монашеской келье или для памятного подарка. Скорее всего, перед глазами автора был образец — открытка или хромолитография .